Величина расстояния, при которой разговляются

tmb_141699_5050

Авторитетные учёные, а также Малик, аш-Шафиъи, аль-Авзаъи, Яхъя аль-Ансарий, Ибрахим ан-Нухаъи, аз-Зухри и Макхуль утверждают, что если местный намерился поститься, а затем отправился в путь, то ему не дозволено разговляться и он должен продолжить свой пост. Что же касается путника, то даже если он намерился поститься с ночи, а затем пожелал разговляться, то имеет на это право. Это дозволили также Ахмад, Исхакъ ибн Рахувайх, аль-Хасан аль-Басри, аль-Музаний, Дауд ибн Али, Амир аш-Шаъбий, ибн аль-Мунзир, аш-Шаукани и Ата.

Ахмад, Исхакъ, Ата и аль-Хасан сказали: «Он может разговляться, находясь в своём доме, до выхода из города». Об этом передаётся от Анаса (р.а.). Ибн Хазм и «аз-Захирийя» утверждают о дозволенности разговения путника, преодолевшего расстояние в 1 милю. Передаётся от Абдуллаха ибн Умара дозволенность разговения при преодолении больше 4 буруда, т.е. больше 48 миль.

Теперь мы рассмотрим тексты, затрагивающие данный вопрос.

1-                                                                                                                                                                                                       Куляйб ибн Зухль аль-Хадрамий передаёт от Убайд ибн Джубайра, что он сказал: «В месяц Рамадан мы вместе с Абу Басрат аль-Гъифарий отправлялись на корабле из Фустата. Корабль отчалил, и он приготовил завтрак, а затем сказал: «Подвигайся поближе». Я сказал: «Неужели ты не видишь домов?». Абу Басрат сказал: «Разве ты не желаешь следовать Сунне Посланника Аллаха (с.а.с.)?»» Передали ад-Дарими (1714), Абу Дауд, Ахмад и аль-Байхакъи. Также передал ибн Хузайма (2040), сказав: «Я не знаю ни Куляйба ибн Зухль ни Убайда ибн Джубайр, и я не принимаю религии от того, справедливость которого мне не известна».

2-                                                                                                                                                                                                       Передаётся от Мухаммада ибн Каъб, что он сказал: «В месяц Рамадан я пришёл к Анасу ибн Малик, намерившегося отправиться в путь, и уже было снарядили для него верховую верблюдицу, а он надел одежду путника, как вдруг он пригласил меня к еде и сам поел. Я спросил: «Это Сунна?». Он сказал: «Сунна», а затем сел (на верблюда)». Передал ат-Тирмизи (796), сказав: «Этот хадис хасан». В его иснаде присутствует Абдуллах ибн Джаъфар, о котором ибн Маъин сказал даиф, а Абу Хатим сказал: «Хадис Мункар». Также о нём сказали даиф его сын Али ибн аль-Мадиний и аль-Джаузаджаний, сказав: «Слабый в передаче хадисов». Ан-Насаи сказал: «Хадис матрук (оставленный)». Итак, хадис очень слабый (даиф), невзирая на то, что ат-Тирмизи сказал о нём хасан.

3-                                                                                                                                                                                                       Передаётся от Мансура аль-Кальбий, что он сказал: «Дихъят ибн Халифа отправился в путь в месяц Рамадан, из своего села в Дамаске до села Укъба в аль-Фустат, что составляет 3 мили. Затем он стал разговляться и находившиеся вместе с ним люди также разговлялись, а некоторые отказались разговляться. Вернувшись в своё село, он сказал тем, которые постились: «Клянусь Аллахом, я увидел сегодня то, чего никогда не мог подумать, что увижу. Группа людей отказалась следовать руководству Посланника Аллаха (с.а.с.) и его сподвижников». Затем он сказал при этом: «О Аллах, забери меня к Себе»». Передал Абу Дауд (2413), Ахмад, ибн Хузайма, аль-Байхакъи и ат-Тахави. Мансур аль-Кальбий является маджхуль (неизвестный), об этом сказал Али ибн аль-Мадини, аль-Хаттаби и ибн Хузайма. Таким образом, иснад хадиса является даиф.

4-                                                                                                                                                                                                       Передаётся от ал-Ляджляджа, что он сказал: «Однажды, мы вместе с Умаром (р.а.) преодолевали путь в 3 мили, и он сокращал молитву и разговлялся» . Передал ибн Абу Шейба (436/2). В его иснаде присутствует аль-Джаририй, его имя Саид ибн Ийяс. Он был лишён рассудка за 3 года до своей смерти, и поэтому мухаддисы оставили его.

5-                                                                                                                                                                                                       Передаётся от Нафиъ: «Ибн Умар уходил в аль-Гъабат, и он не разговлялся и не сокращал (молитву). Передали Абу Дауд (2414) и аль-Байхакъи. Аль-Мунзирий умолчал о нём. «аль-Гъабат»  — это название места, расположенного на расстоянии одного барида от Медины в сторону Шама. «аль-барид»   — 4 фарсаха, т.е. приблизительно 12 миль.

Первые четыре предания являются даиф, и поэтому оставляются. Некоторые пытаются изменить эти предания на сахих, утверждая о усилении одного по причине указания о нём другого. Данное изменение на сахих не является верным, т.к. даиф не усиливает другой даиф, а только добавляет в нём слабость. Поэтому, на это правило не обращается внимание. У нас остаётся предание о ибн Умаре, что он уходил в аль-Гъабат, что находится на расстоянии 12 миль от Медины, и он не разговлялся и не сокращал молитву. Скажу следующее:

Во-первых: данное действие ибн Умара (р.а.) не является шариатским доказательством, а является законом Шариата для того, кто следует ибн Умару в этом законе. Мы же здесь не рассматриваем следование (такълид) кого-либо.

Во-вторых: то, что ибн Умар не разговлялся, не означает ни запрещение и ни дозволенность им разговения, т.к. у путника есть рухсат разговения, и он может поститься, как мы разъясняли незадолго до этого. Так, избрание кем-либо разговения или поста является дозволенным и одно из них не указывает на запретность другого.

Таким образом, выявляется, что у нас нет ни сахих, ни хасан текстов в определении расстояния, которое необходимо преодолеть, чтобы можно было разговляться. В результате, у нас остаются только слова Всевышнего в 184 аяте суры аль-Бакъара:

… فَمَن كَانَ مِنكُم مَّرِيضًا أَوۡ عَلَىٰ سَفَرٖ فَعِدَّةٞ مِّنۡ أَيَّامٍ أُخَرَۚ … ١٨٤

«…А если кто из вас болен или находится в пути, то пусть постится столько же дней в другое время…»

Это любой путь, который не ограничен ни большим, ни малым расстоянием, и поэтому то, что можно назвать как путь, является причиной, дозволяющей постящемуся разговляться.

Что же касается приводимых хадисов о том, что Посланник Аллаха (с.а.с.) разговлялся в год открытия (Мекки), когда отправился в путь из Медины в Мекку, прибыв в аль-Кадид, а аль-Кадид   — это источник воды, расположенный на расстоянии 48 миль от Мекки, или когда прибыл в Кураъ аль-Гъамим   — долина, расположенная в 8 милях от Усфана, и расположена вдали от Мекки более 50 миль, как об этом приводится во втором и третьем пункте темы « Доказательства тех, кто утверждает об обязательности разговения в пути», то в этих хадисах абсолютно нет никакого указания на наш вопрос, т.к.:

Во-первых: данные расстояния стали случайностью, т.е. это стечение обстоятельств, а стечение обстоятельств в целом не используются в качестве доказательства, как это установлено в науке усуль.

Во-вторых: данные расстояния приводятся для разъяснения отдалённости места разговения от Мекки, а не Медины, из которой они вышли, т.е. они не приводятся для разъяснения тех расстояний, которые преодолел Посланник (с.а.с.) в своём пути, где можно сказать, что они указывают на нашу тему.

Отсюда становится очевидным, что ошиблись в своих утверждениях те, кто говорит о дозволенности разговения, если постящийся преодолел такое-то или такое-то расстояние, т.к. это не приводится в Шариате, ни в Коране, ни в пророческой Сунне.

Из вышесказанного мы приходим к следующему утверждению: в день своего выхода, путник имеет право разговляться, и ни что не может стать препятствием в его разговении. Шариат не определил конкретного расстояния причиной разговения постящегося, а сказал, что выход в путь является причиной разговения. Так, абсолютное (мутлакъ) остаётся абсолютным и не дозволено ограничивать его ни поступком сподвижника, ни табиина, ни факъиха и ни их высказываниями. Всё что можно назвать выходом в путь является причиной, дозволяющей разговляться, а что не является им, не дозволяет разговения. Поэтому ошиблись в своём утверждении те, кто дозволяет разговение до выхода из дома, т.к. намерение выхода в путь не является самим выходом. Причиной является выход в путь, а не намерение. Также ошиблись те, кто для начала разговения определил конкретное расстояние   — 1 миля или 4 буруда, т.к. нет доказательств из сахих или хасан текстов. Остаётся нам только сказать, что выход в путь является причиной, и дозволено разговляться тому, кто вышел в путь.

Остаётся нам узнать, когда выход является путём, а когда нет? Скажу следующее: выход считается путём, при котором дозволено разговение, когда кто-либо выедет из своего населённого пункта и примыкающих к нему земель и въедет в земли другого населённого пункта, несмотря на то, протяжены ли его земли или нет. Так, кто-либо, находясь в своём населённом пункте, не является путником и крестьянин, находясь в землях, примыкающих к населённому пункту, не является путником, даже если протяжённость земель составляет несколько миль. Он станет путником только когда покинет населённый пункт и земли, относящиеся к нему, и только потом ему дозволено прерывать пост, в равной степени, произойдёт ли это употреблением еды, питья или совокуплением.

Что же касается авторитетных учёных, Малика, аш-Шафиъи и др., утверждающих, что если местный житель намерится поститься, а затем выедет в путь, то ему нельзя прерывать пост, напротив, он продолжает поститься, доказывая это тем, что пост является поклонением и оно отличается при нахождении в своей местности и в пути, но если эти два положения (пребывание в местности и путь) сошлись в этом поклонении, то преобладают законы, действующие при нахождении в своей местности, подобно молитве, а также высказывание аш-Шафиъи: «Кто намерился выйти в путь, будучи постящимся, то он не может разговляться, если только не подтвердится хадис Пророка (с.а.с.) о том, что он разговлялся в день аль-Кадид» , то опровержением их утверждений является следующее:

Во-первых: хадис о том, что Посланник Аллаха (с.а.с.) разговлялся во время аль-Кадид, подтверждён. Его передали ад-Дарими, Муслим и др., и он уже проходил в теме « Доказательства тех, кто утверждает об обязательности разговения в пути» во втором пункте. Также Муслим и др. передают, что он (с.а.с.) разговлялся в Кураъ аль-Гъамим, как это проходило в 3 пункте той же темы. Муслим (2608) передал от ибн Аббаса (р.а.), что он сказал: «Однажды, Посланник Аллаха (с.а.с.) отправился в путь во время Рамадан, будучи постящимся, пока не достиг Усфана. Там он велел принести сосуд с питьём и попил днём так, чтобы это увидели люди, после чего не постился, вплоть до вхождения в Мекку…». Три этих хадиса являются достоверными, а не только один из них, и поэтому последователям аш-Шафиъи необходимо оставить своё утверждение.

Во-вторых: что касается того, что пост является поклонением и оно отличается при нахождении в своей местности и в пути, но если они сходятся в этом поклонении, то преобладают законы, действующие при нахождении в местности, подобно молитве, то я удивлён этим мнением. Оно не нуждается в опровержении большем, чем я скажу: хукм по любому вопросу существует до тех пор, пока не появится причина, дозволяющая оставить этот закон. В таком случае, действие хукма прерывается и поступки согласно нему, невзирая на раннее или позднее появление причины, или его несоответствия с основным хукмом и доминирования одного из них! Основным в этом правиле должно быть то, чтобы она была очевидной.

Поэтому скажу: если местный житель намерился поститься, то пост для него становится обязательным. Если же появится причина выхода в путь, то он прерывает своё обязательство и применяет причину, в противном случае, нет цены этой причине, и даже нет цены всем этим причинам! Да простит нас всех Аллах.